Nel mezzo del cammin di nostra vita

Вместе с миром
Одновременно, сижу два дня, полностью погрузившись в перевод с итальянского, и не знаю, что творится снаружи. Одновременно, для звукового фона, включила тихонько телевизор, а там в каком-то фильме монах, живущий в скиту, спрашивает случайных путников: кто у вас там теперь правит, всё еще Троцкий с Дзержинским? Нет, отвечают ему, у нас теперь Иосиф.... Одновременно читаю свежий выпуск "Одновременно" Евгения Гришковца, где он предвкушает поездку в Тарту, радуюсь совпадению, потому что я тоже "предвкушательница", и с радостью читаю у него про то, что Тарту это "провинция у моря", где жил Лотман, и опять радуюсь, потому что это мои любимые строчки (одни из): "Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря", поскольку я тоже живу "в провинции у моря" и лишь изредка выныриваю из моря и из переводов, чтоб спросить у путников: "Что в столице? Мягко стелят? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство."

Образы для Шопенгауэра. Джованни Пьяна
Перевод с итальянского яз. Ярославцевой И.П.
Глава 6. Пейзажи
http://www.lettere.unimi.it/Spazio_Filosofico/imago/schopim/schopim.htm#paesaggi

( Read more... )

Образы для Шопенгауэра. Джованни Пьяна
http://www.lettere.unimi.it/Spazio_Filosofico/imago/schopim/schopim.htm#fiori
Перевод с итальянского яз. Ярославцевой И.П.
Глава 5. Цветы

( Read more... )

Образы для Шопенгауэра. Джованни Пьяна
http://www.lettere.unimi.it/Spazio_Filosofico/imago/schopim/schopim.htm#alimenti
Перевод с итальянского яз. Ярославцевой И.П.
Глава 4. Пища

( Read more... )

Образы для Шопенгауэра. Джованни Пьяна
http://www.lettere.unimi.it/Spazio_Filosofico/imago/schopim/schopim.htm#allegorie
Перевод с итальянского яз. Ярославцевой И.П.
Глава 3. Аллегории

( Read more... )

СНЫ ОБ ОСТАШКОВЕ

Каждому человеку даётся опыт чистого бытия: кому-то через дарования, через профессию, кому-то через детей, кому-то через странствия-путешествия; кому в понятиях, кому в образах, - но этот опыт бывает явлен всем. Главное, уметь увидеть и опознать его золотую нить среди грубых, рваных, связанных небрежными узлами серых нитей повседневности, не дать ему пройти стороной, по касательной; запомнить его, запечатлеть на каких-нибудь своих тайных скрижалях, потому что опыт этот – сродни Завету с Бытием, человек должен, обязан откликнуться на него. Нам кажется, что этот особенный, провидчески прозванный в XX веке «экзистенциальным», опыт всегда впереди, что он ожидает нас в далёком будущем, и, иногда, именно так и бывает. Но случается и иначе, когда этот опыт чистого бытия и истины дается человеку в начале жизни, когда нет еще возможности осознать его, осмыслить и запечатлеть, а можно только погружаться в него и проживать. Да нет, даже не погрузиться, а перетечь в него по родовым путям из чревных материнских вод. И в этом случае, когда, с годами, приходит осознание того, что чистое бытие уже случилось, человек делает попытки дотянуться до него, как-то зацепиться за то, что уже невозможно ощутить, вернуть; и ещё раз – уже осознанно – пережить.
( СНЫ ОБ ОСТАШКОВЕ )

Воскресенье началось правильно: с первого снега, первого льда, первой проруби. С пронзительной морской свежести:

Насколько же это интересное и насколько же спорное суждение:
"Прошлое – простейший, всегда гарантированный нам вид Иного, даже если с нами не происходит ничего вообще. То, что перестаёт быть своим, становится Иным автоматически, без малейших наших усилий, одной лишь силой времени. И что с ним после этого делать?"
( http://gertman-knigi.livejournal.com/70304.html#comments )
Обожаю интересные и спорные высказывания.
А вот, почему же, всё-таки, "простейший, всегда гарантированный нам"? Почему "простейший"? Ибо, как мне кажется, становясь прошлым, материя существования сразу же меняет свою структуру в сторону усложнения, отходя от нас, удаляясь "вне зоны связи", уходя в "зону НЕ-связи", оно (прошлое), даже если и было "простейшим" в статусе "настоящего", в качестве "прошлого" мгновенно обрастает (буквально - на глазах) смыслами, интерпретациями.Та чашка кофе, которая мирно дымится сейчас по левую сторону от клавишей (я - левша) проста и элементарна, но, та же, испитая в прошлом, чаша - это уже миф, в котором самым непостижимым образом переплетаются Сократовская цикута (почему-то по вкусу представляющаяся мне сходной с цикорием), и та чаша, которая пусть лучше - минует.
И вот еще, насчёт "гарантированности" - очень мне представляется сомнительной эта "гарантированность" прошлого в качестве "иного". А забвение? А досадные "провалы" в памяти? А трагическая невозможность удержать запахи, цвет и свет, прикосновения прошлого? Я, видимо, на всю оставшуюся жизнь обречена вспоминать сложно-сочиненный запах в сенях нашего Осташковского дома: никак не могу воссоздать в памяти его компоненты, чтобы попытаться скомбинировать их и еще хотя бы раз - вдохнуть, хотя бы и в качестве "иного".

Зимнее пространство
Начинается приручение зимних пространств. Изученный до мельчайших камешков под ногами спуск с горы, изрезанная трещинами и испещренная заплатками асфальтовая дорожка набережной, древние, разрушающиеся ступеньки, на которых я доверчиво оставляю "всё своё", уплывая в море, - трансформируются, превращаются в новые зимние пространства с неисследованной топографией. Мир оборачивается ко мне своей седой изнанкой, выворачивается острыми гранями льдин,меняя береговую географию ( замечательный термин Веры Котелевской), ставя преграды и открывая новые пути:

Вести дневник
Мыслящий тростник. Еще один. Еще одна полая (но живая, живая!) трубка, устланная нервами, ощущениями, сожалениями, воспоминаниями, через-сквозь которую протекает поток существования, пробегает длинноногий бегун, проползает - всегда быстрее Ахиллеса! - медлительная черепаха. Любой мысляще-тростниковый дневник - это объект для медитации. Бесконечная, быстро-растущая (особенно по ночам) тростниковая роща записей, комментариев (добавленных и стертых), в чем-то внеземная цивилизация, иногда, время от времени, принимающая земную, печатную форму.